#технофеодализм #социум #модернизм #футуризм #постмодернизм #технократия #метамодерн #эскапизм #технологии #прогресс
До Модерна: Fin de Siècle и «Фабрики Европы» (1880–1900-е)
Период Fin de Siècle - (в переводе — «конец века») охватывает финал XIX столетия. Это время, когда в воздухе европейских столиц — Парижа, Берлина, Вены — одновременно пахло гарью от труб огромных заводов («фабрик Европы») и тонким парфюмом декаданса.
Эпоха характеризовалась странным коктейлем: глубокой тревогой перед будущим, упадком традиционных ценностей и невероятным, ослепляющим техническим прорывом. В быт стремительно врывалось электричество. Никола Тесла укрощал переменный ток, Вильгельм Рентген просвечивал человека насквозь неизвестными лучами, а Мария и Пьер Кюри заставляли уран светиться в темноте. Железные дороги и телеграф сжали пространство и время.
Промышленная революция беспощадно переламывала старый мир. Тысячи крестьян бежали в города, превращаясь в новый класс — пролетариат.
Но у этой медали была темная сторона:
Именно тогда родился Первый Интернационал — попытка рабочих объединиться против стальных гигантов.
“Конец века” - когда старые порядки должны были сгинуть, а новые еще не успели зародиться…
Эпоха характеризовалась странным коктейлем: глубокой тревогой перед будущим, упадком традиционных ценностей и невероятным, ослепляющим техническим прорывом. В быт стремительно врывалось электричество. Никола Тесла укрощал переменный ток, Вильгельм Рентген просвечивал человека насквозь неизвестными лучами, а Мария и Пьер Кюри заставляли уран светиться в темноте. Железные дороги и телеграф сжали пространство и время.
Промышленная революция беспощадно переламывала старый мир. Тысячи крестьян бежали в города, превращаясь в новый класс — пролетариат.
Но у этой медали была темная сторона:
- Резкое социальное расслоение: новые хозяева жизни (банкиры, промышленники) богатели с космической скоростью. Это было первое зарождение технофеодализма, где вместо земли феодалы владели патентами, станками и рельсами.
- Нищета и протесты: рабочие жили в трущобах, умирали от чахотки и выходили на улицы. На баррикады власть отвечала армейскими пулями.
Именно тогда родился Первый Интернационал — попытка рабочих объединиться против стальных гигантов.
“Конец века” - когда старые порядки должны были сгинуть, а новые еще не успели зародиться…
Модернизм и Футуризм: Искренняя вера в машину (1900–1940-е)
Апатия конца века сменилась бешеной энергией модернизма. Люди устали от пессимизма и решили: «Если старый мир сломан, мы построим новый с помощью науки и искусства!»
В 1909 году взрывается Футуризм — агрессивное, восторженное и дерзкое направление. Футуристы объявили войну «тирании прошлого», музеям и библиотекам. Они боготворили скорость, мегаполисы, рев моторов и эстетику станков. Человек модернизма искренне верил, что рациональность и технологии излечат человечество от войн, бедности и предрассудков.
Параллельно философы ставили вопросы о свободе мысли и выбора, в том числе о глубоком понимании человеческих мотиваций и возможностей, морали и этики.
Однако, 20-й век с его прогрессом впоследствии покажет себя не с самой положительной стороны... Мировые войны XX века стали крупнейшими конфликтами в истории, которые полностью перекроили политическую карту мира и ускорили технологический прогресс. Но технологии, какими бы ослепительно красивыми они ни казались, могут стать орудием для политических игр и интриг.
В середине XX века, даже пройдя через мясорубку двух мировых войн, человечество продолжало мечтать. Люди строили сталинские высотки, возводили американские небоскребы и смотрели в небо. Будущее казалось дивным садом: летающие машины, экскурсии на Луну к выходным, мир без идеологических границ, где все люди Земли объединятся, чтобы покорить Солнечную систему.
В 1909 году взрывается Футуризм — агрессивное, восторженное и дерзкое направление. Футуристы объявили войну «тирании прошлого», музеям и библиотекам. Они боготворили скорость, мегаполисы, рев моторов и эстетику станков. Человек модернизма искренне верил, что рациональность и технологии излечат человечество от войн, бедности и предрассудков.
Параллельно философы ставили вопросы о свободе мысли и выбора, в том числе о глубоком понимании человеческих мотиваций и возможностей, морали и этики.
Однако, 20-й век с его прогрессом впоследствии покажет себя не с самой положительной стороны... Мировые войны XX века стали крупнейшими конфликтами в истории, которые полностью перекроили политическую карту мира и ускорили технологический прогресс. Но технологии, какими бы ослепительно красивыми они ни казались, могут стать орудием для политических игр и интриг.
В середине XX века, даже пройдя через мясорубку двух мировых войн, человечество продолжало мечтать. Люди строили сталинские высотки, возводили американские небоскребы и смотрели в небо. Будущее казалось дивным садом: летающие машины, экскурсии на Луну к выходным, мир без идеологических границ, где все люди Земли объединятся, чтобы покорить Солнечную систему.
Постмодернизм: Великое разочарование и Закат Европы (1950–1990-е)
Но что-то пошло не так. Ракета, которая должна была лететь к Марсу, превратилась в баллистический снаряд с ядерной боеголовкой. Страсть к наживе превратила космические достижения в банальный бизнес, подменив великие цели человечества погоней за «зелеными бумажками».
Еще в 1931 году немецкий философ Освальд Шпенглер в работе «Человек и техника» предупреждал: человек создает технологии, чтобы облегчить жизнь, но со временем теряет контроль над собственным детищем. Техника поглощает личность, превращая человека в винтик огромного механизма.
Еще в 1931 году немецкий философ Освальд Шпенглер в работе «Человек и техника» предупреждал: человек создает технологии, чтобы облегчить жизнь, но со временем теряет контроль над собственным детищем. Техника поглощает личность, превращая человека в винтик огромного механизма.
Таким образом, технофеодализм представляет собой новую форму организации общества, основанную на доминировании технологий и концентрации власти в руках немногих элитных группировок - с его влиятельными корпорациями и торговыми кланами. Этот феномен вызывает серьезные опасения относительно будущего демократии, справедливости и равенства возможностей для всех членов общества.
Трек: Mogwai - Music For A Forgotten Future (The Singing Mountain)
( из “говорящего” альбома «Hardcore Will Never Die, But You Will» )
Постмодернизм наступил как глобальное похмелье. Он деконструировал (читай: разбил вдребезги) все «большие истории», в которые мы верили: Бога, Прогресс, Коммунизм, Глобализм. Наступила фаза опустошения. Релятивизм провозгласил: «Объективной истины нет, у каждого своя правда». Но вместо свободы эта фрагментация принесла человеку жгучую тоску по чему-то настоящему и цельному.
И в этот момент человечество создало Сеть Интернет.
Изначально это выглядело как триумф интеллекта, свободный обмен знаниями. Но жадность и эго превратили Сеть в цифровое болото.
Сегодня интернет — это океан, где половина контента — информационные шлакоблоки, а вторая — крики отголосков чужих психологических травм. Критическое мышление стало роскошью, а мы вплотную подошли к Информационному апокалипсису, где из-за дипфейков, сгенерированного мусора и ботов реальность окончательно размоется.
И в этот момент человечество создало Сеть Интернет.
Изначально это выглядело как триумф интеллекта, свободный обмен знаниями. Но жадность и эго превратили Сеть в цифровое болото.
Сегодня интернет — это океан, где половина контента — информационные шлакоблоки, а вторая — крики отголосков чужих психологических травм. Критическое мышление стало роскошью, а мы вплотную подошли к Информационному апокалипсису, где из-за дипфейков, сгенерированного мусора и ботов реальность окончательно размоется.
Метамодерн: Цифровое онемение и побег в симуляцию (21 век)
И вот мы здесь. В эпохе Метамодерна, которая пытается склеить осколки. Ее главный девиз: «Осознанная искренность». Это когда ты прекрасно понимаешь, что мир вокруг искусственный, пластиковый и циничный, но все равно выбираешь жить, любить и чувствовать глубоко и честно.
«Жизнь не значит ничего, а значит — она означает всё».
Но реальность слишком сложна. В ней нужно решать проблемы лицом к лицу, здесь нет кнопки «забанить» неприятного собеседника. И человек выбирает путь минимального сопротивления — эскапизм (побег от реальности).
Мы прячемся за сиянием мониторов. Рождается «синдром отложенной жизни», когда настоящее кажется лишь черновиком, а «настоящая» жизнь начнется потом (в видеоигре, в идеальном профиле соцсети).
Мы прячемся за сиянием мониторов. Рождается «синдром отложенной жизни», когда настоящее кажется лишь черновиком, а «настоящая» жизнь начнется потом (в видеоигре, в идеальном профиле соцсети).
Трек: Pink Floyd - Comfortably Numb
There is no pain you are receding
A distant ship's smoke on the horizon.
You are only coming through in waves.
Your lips move but I can't hear what you're saying.
When I was a child
I caught a fleeting glimpse
Out of the corner of my eye.
I turned to look but it was gone
I cannot put my finger on it now
The child is grown,
The dream is gone.
but I have become comfortably numb.
Сарказм: Особый вид утешения - в идеальных симуляциях, которые никогда не разочаруют и будут на одной “волне”, предоставляя пространство, где можно быть собой без страха осуждения - свой богатый внутренний “космос”.
Там тоже нет ответов на экзистенциальные вопросы и моральные дилеммы, как и в реальности, но зато “теплее”.
Там тоже нет ответов на экзистенциальные вопросы и моральные дилеммы, как и в реальности, но зато “теплее”.
В 2021 году было интервью с Киану Ривзом и Кэрри-Энн Мосс в честь выхода интерактивной версии «Матрицы» на движке Unreal Engine 5. Там есть любопытный момент:
Киану Ривз: Я ужинал дома у друзей, у режиссера. И у него было несколько детей - 13-летний, 15-летний и 17 летний. Они не видели фильм “Матрица”. И тогда режиссер сказал “Почему бы Вам просто не рассказать им, о чем этот фильм?”. Ну и я начинаю рассказывать, мол, есть парень, который находится в неком виртуальном мире, и он обнаруживает, что существует реальный мир, и он действительно задается вопросом “что реально, а что нет?” и хочет понять это. А молодая девушка такая: “Почему? Какая разница реально это или нет?” И я подумал: “Тебе всё равно, правда это или нет?” А она мне - “Нет.”
Интервьюер: Разве это не дико?
Киану Ривз: Это потрясающе!
Это и есть «Аксиома Функциональной Humanitas»: новому поколению важен сам опыт и эмоциональный резонанс, а то, откуда он исходит — от живого человека или от строчек кода ИИ — уже вторично.
Еще в 1960-х годах Станислав Лем в «Сумме технологии» предсказал этот феномен и назвал его Фантоматикой — технологией, которая подменяет реальные ощущения вымышленными так, что чувства человека не способны заметить подвох. Это эскапизм на максималках. Технофеодалы нового века (Google, Meta, Apple) строят для нас эти идеальные цифровые вольеры.
Еще в 1960-х годах Станислав Лем в «Сумме технологии» предсказал этот феномен и назвал его Фантоматикой — технологией, которая подменяет реальные ощущения вымышленными так, что чувства человека не способны заметить подвох. Это эскапизм на максималках. Технофеодалы нового века (Google, Meta, Apple) строят для нас эти идеальные цифровые вольеры.
В фильме «Конец тура» (2015) звучит пророческая мысль:
— Через 15-10 лет, когда виртуальная реальность станет реальностью, нам нужен будет какой-то механизм внутри нас, который будет отключать чистое удовольствие. Не знаю как ты, но я собираюсь свалить с этой планеты.
— Почему?
— Технологии становятся всё лучше и лучше, и становятся всё проще и проще, всё удобнее и удобнее, всё приятнее и приятнее сидеть одному с образами на экране <...>. И это нормально - в небольших дозах. Но если это твоё “основное блюдо” - тогда ты умрешь.
— Воу! Да брось!
— В каком-то важном смысле - ты “умрешь”...
Уход в иллюзии.
Cake is a lie.* But I'm a sweet-toothed-masochist.
*Отсылка к игре Portal, 2007 год. Искусственный интеллект GLaDOS на протяжении всей игры заманивает вас в опасные испытательные камеры, постоянно обещая в качестве награды вкусный торт. В процессе прохождения игрок находит скрытые комнаты, где ученый Даг Раттманн, пытавшийся спастись, оставил на стенах предупреждающие надписи: "The cake is a lie". Никакого торта нет, а обещание — это просто способ заставить игрока по сюжету выполнять смертельные задания.
Человечество за последние 150 лет удивительно похоже на этого игрока. Технологический прогресс манил нас обещаниями рая: сначала это были стальные поезда и электричество Fin de Siècle, затем космические корабли Модерна, а сегодня — идеальные метаверсы, VR-очки и ИИ-собеседники, которые никогда нас не осудят. Нам обещали сытый, безопасный и комфортный Эдем.
Но оглядываясь вокруг, мы понимаем: торт оказался ложью. Вместо освобождения мы получили цифровой технофеодализм, информационный шум и тотальное одиночество в сети. Мы построили идеальную симуляцию, но стали в ней «комфортно онемевшими».
Означает ли это, что технологии — зло? Нет. Сами по себе они нейтральны. Электричество может запустить сердце умирающего, а может убить на электрическом стуле. VR-технологии сегодня лечат фобии и помогают парализованным людям проходить реабилитацию, но они же могут навсегда запереть здорового человека в коконе изоляции.
Технологии — это лишь зеркало, отражающее лицо создателя. И фантоматика будущего станет проблемой не инженеров, а нашего общества. Нам не нужно отказываться от прогресса или бежать от него.
Но оглядываясь вокруг, мы понимаем: торт оказался ложью. Вместо освобождения мы получили цифровой технофеодализм, информационный шум и тотальное одиночество в сети. Мы построили идеальную симуляцию, но стали в ней «комфортно онемевшими».
Означает ли это, что технологии — зло? Нет. Сами по себе они нейтральны. Электричество может запустить сердце умирающего, а может убить на электрическом стуле. VR-технологии сегодня лечат фобии и помогают парализованным людям проходить реабилитацию, но они же могут навсегда запереть здорового человека в коконе изоляции.
Технологии — это лишь зеркало, отражающее лицо создателя. И фантоматика будущего станет проблемой не инженеров, а нашего общества. Нам не нужно отказываться от прогресса или бежать от него.
Во все времена технологии и прогресс — это лишь инструменты. И только нам решать как их применять: на созидание или разрушение.
